Культура

Аплодировали стоя

Приезд в город другого, незнакомого нам театрального коллектива всегда встряска, ожидание чего-то нового, непривычного и уже поэтому особенно интересного. Три спектакля Государственного русского драматического театра имени Н.А. Бестужева на сцене нашего театра прошли в рамках Всероссийской программы “Большие гастроли”. При этом на пресс-конференции не забывали добавлять, что эти гастроли организуются при поддержке Министерства культуры, Департамента культуры и городской администрации. В чем поддержка, я не знаю. Но я помню, как на месяц в полном составе, со всеми своими замечательными спектаклями приезжали Ленком и Театр Моссовета. Большой театр вырывался на неделю. Ну и каждое лето все три месяца на сцене нашего театра играли артисты из разных городов Советского Союза, включая его республики.

С развалом страны прекратилась гастрольная деятельность. В нашу жизнь вошло понятие “антреприза”. Коммерческие, не всегда высокого художественного уровня спектакли с участием нескольких московских артистов. 
Если не ошибаюсь, года два назад появилась эта всероссийская программа, по которой города принимают у себя по два-три спектакля из другого города. Как минимум, странно называть эту программу “Большими гастролями”. 
Наш драматический театр в ноябре повезет в Улан-Удэ спектакли “Весы”, “Всякое бывает”, “Иванов”. Мы посмотрели три спектакля Русского драматического театра имени Н.А. Бестужева (УланУдэ): “Вишневый сад”, “Смерть Тарелкина”, “Фронтовичка”. Открылись гости “Вишневым садом”. Возможно, не знали, что в афише новокузнецкого театра два года, как есть это название. Суперсовременная постановка Петра Шерешевского. Лет десять назад в нашей афише был “Вишневый сад” Олега Пермякова. Чехов на сцене нашего театра, наверное, как и любого российского театра, появляется регулярно. “Вишневый сад” — хрестоматийное произведение. Из всех пьес именно эту “проходят” в школе. Так что людям, идущим в театр посмотреть сюжет, на спектакль с этим названием дорога заказана. 
Аншлага не было. Но был заполнен партер, были зрители и в амфитеатре. Видимо, пришли настоящие театралы, которых интересует не столько, что поставлено, сколько — как. 
Наша публика вежливая и благодарная. В конце спектакля аплодирует стоя. Жаль, что после каждого эпизода аплодируют наши люди, как после концертного номера. На концертах классической музыки предупреждают, что не надо аплодировать между частями. Но на эти концерты и люди приходят образованные. 
Искусство драматического театра более демократичное, поэтому спектакли зачастую идут под треск аплодисментов. 
На обложке программки (кстати, программки у этого театра очень культурно выполнены, достаточно информативны) над банкой варенья в левом верхнем углу подсказка: “По мотивам А. Чехова”, в правом — “балаган в двух актах”. Все это над названием “Вишневый сад”. Режиссеры-постановщики — Сергей Левицкий и Павел Данилов. Сергей Левицкий — художественный руководитель постановки. 
Никакого сада на сцене нет. Классическую, известную каждому старшекласснику историю играет передвижной художественный театр. Постановщики определили жанр как балаган. Больше всего к этому жанру подходит Фирс (Владимир Барцайкин). Он в пронзительно желтом костюме лакея, большой и беспредельно объемный, с голосом сильным и низким. Непонятно, как могли его не увидеть, уезжая, забыть. 
Чехов настаивал, что писал комедию, а не слезливую драму. “Немирович и Алексеев в моей пьесе видят положительно не то, что я написал”, — писал он О.Л. Книппер. Но все-таки драматическая интонация в его комедии так сильно звучит, и ни один персонаж, даже Шарлотта со своими фокусами, не вызывает смеха. Если его пьеса и комедия, то уж очень она не смешная. И все более жестко в наше время ставят ее режиссеры. Не знаю, что сказал бы великий писатель и драматург о сегодняшних постановках его шедевров. А как бы он оценил нашу сегодняшнюю жизнь, когда не только сады вырубили под дачные участки, но и дачи эти уничтожили, потому что перерыли землю в попытках добыть уголь открытым способом. “Сад вырубили тогда, и лес уезжает бесконечными составами в Китай сегодня” — написано в программке к спектаклю. 
На сцене не летний театр, не балаган, а какой-то вагон вроде теплушки военных лет, и Лопахин, купив сад, поторапливает бывших хозяев, чуть ли не запихивает их всех в этот вагон и закрывает на замки. Это походило на заключение в газовую камеру. Сам он не уезжает ни в какой Харьков, по крайней мере, в этом же вагоне. Появляется Фирс и обращается к Лопахину, называя его барином. Лопахин (Владимир Барташевич) тоненький, изящный, в жилеточке, даже не напоминает купца, хищника. Такой интеллигент. Он и у Чехова не любит Варю, но в спектакле он не любит и Раневскую. На вопрос Раневской: “Кто купил?” — он отвечает: “Я купил”. И после этой фразы он входит во вкус. Он трясет связкой ключей перед лицом Раневской, дразня ее. Он… даже не знаю, как и выразиться, где приличное выражение найти для того, что он делает со своей бывшей госпожой. Пошлое выражение “заниматься любовью” не подходит. В общем, он подталкивает ее к столу, задирает ей длинную юбку… И все совершается по-деловому, коротко, без эмоций. Примерно то же он проделывает с Варей и, как и в пьесе Чехова, не проявляет желания жениться на ней. 
Сексуально одержимая здесь не только Дуняша, но даже Аня, надежда автора на счастливое будущее. Сексуальный разбой уже много лет идет на российских сценах. Как-то я читала статью Сергея Юрского в “Литературке”, где он с горечью писал: “Чехов стал самым сексуальным писателем”. 
Правду сказать, я уже боюсь спектаклей по пьесам Антона Павловича, а тем более если есть в программке приписка: “По мотивам”. 
“Смерть Тарелкина” (по мотивам пьесы А. Сухово-Кобылина) и пьесу современного автора Анны Батуриной “Фронтовичка” поставил Сергей Левицкий, он же художественный руководитель театра. 
Тарелкин (Дмитрий Тарбеев), запутавшись в долгах, инсценирует собственную смерть. И переодевается в своего покойного соседа Копылова. Квартальный надзиратель Расплюев (Владимир Барташевич) признает в Тарелкине вурдалака и задерживает его. Начинаются допросы, пытки. Одного свидетеля за другим Расплюев отправляет в темную комнату. Порой эти сцены напоминают милицейские сериалы, где менты и бандиты на одно лицо. Но в конце спектакля выходят Сталин и кто-то с ним в шинели. Не то Берия, не то Дзержинский. Это уже как-то слишком назойливо. И отдает штампом. 
Сергей Левицкий интересно выстраивает пространство спектакля. Выразительна сценография Кристины Войцеховской. В каждом спектакле живая музыка. В театре свой маленький оркестр. Актеры поют. 
Самый удачный из трех и самый яркий спектакль “Фронтовичка”. Поставлен в 2015 году. Очевидно, привезли его к нам как свой лучший спектакль. Лауреат нескольких больших фестивалей. Несколько дипломов принес этот спектакль и режиссеру за лучшую режиссерскую работу. 
Молодая женщина, в прошлом танцовщица, вернулась с войны. Учит девочек танцевать в Доме культуры. Любимый мужчина, однополчанин, ее предал. Уважения или благодарности за Победу, за то, что воевала, Мария (Алена Байбородина) не видит. Нищета. Безнадега. 
Ее Матвей (Владимир Барташевич) вернулся с фронта после Марии и с молодой девушкой. Очень уж жесткие и несколько однообразные персонажи у этого артиста. Матвей разочаруется в новой девушке и окажется снова с Марией. Но та пошутит глупо и зло, наговорит на себя, а он поверит и воткнет ей нож в живот. Рана не окажется смертельной. А любовника отправят в Казахстан на рудники. 
В спектакле много яркого, фейерверки. И даже осенние листья вылетают из пушки как искры огней. Выразительный видеоряд радует глаз. Но до боли правдивое, безрадостное содержание омрачает. К финалу спектакль набирает высоту. За рояль садится Мария и начинает петь: “Жди меня, и я вернусь”. “Только очень жди”, — подхватывает многочисленный хор. И светлее становится на душе.
Татьяна Тюрина. Сергей Косолапов (фото) Культура 25.10.2019 468

Добавить комментарий