“Я — лишь проводник стихов”
“Стихи не пишутся — случаются”, — сказал поэт. У Ольги Комаровой стихи и не пишутся, и не случаются — они приходят к ней как роковая неизбежность. Их приход невозможно остановить, от них нельзя скрыться. Словно кто-то из непознаваемого надземного бытия, имеющий на это безусловное право, шлет людям свои письма, а Ольга принимает их, облекая в стихотворную форму и передавая затем адресату.
Все стихи у Ольги Комаровой — адресные. Эти — тому-то, эти — той-то. Запишет и несет человеку, кому они направлены. Их сокровенный смысл не сразу открывается пониманию. Кто-то, впрочем, и не спешит понять его. Зато те, кто понимает, застывают порой в изумлении. Ведь то, что записывает Ольга Комарова, касается настоящего, прошлого или будущего этого человека.
Одна женщина, к которой через Ольгу пришло несколько стихотворений, однажды сказала с опасением: “Ты больше не пиши для меня. Все, что ты пишешь, сбывается”. Потом, правда, через время, пришла снова: “Я поняла, что не могу тебе этого запретить. Пиши”. Но стихи, вспоминает Ольга, к ней больше не приходили.
Все начинается с предчувствия. Завершается вечер, кончики пальцев начинают покалывать невидимые огненные иголки, наполняется теплом сердце. И Ольга идет в кухню. Это ее творческая мастерская. Натворенная, намоленная, наработанная. Ольга в ней и не готовит и не ест почти.
Садится за стол, кладет бумагу, ручку. Входит в образ человека, для которого будет писать. Напряжение растет, вдохновение доходит до градуса кипения. “Минута — и стихи”… свободно изливаются на бумагу.
Что же в этих стихах? Для постороннего человека почти ничего. Лирика. А для того, кому они адресованы?
Вот посвящение Белле Ахмадуллиной.
Да будет дождь!
Три дня подряд —
Тоска по грозовой мороке.
И вот заучены уроки,
Что капли за окном твердят…
Да будет дождь!
И неуют,
и оттого теплей на кухне, —
тоска растет, как туча пухнет,
плетет побасенку свою…
Да будет дождь!
Закрыв глаза,
Как будто вижу сон туманный —
иду сквозь рокот барабанный.
Дождем иду, я — дождь… Гроза…
Это стихотворение, как и посвященное Веронике Долиной, остается пока у Ольги — она не знает, куда его высылать. Да и, надо признать, немного опасается: а вдруг уйдет Белла Ахатовна дождем в никуда…
Вообще, Ольга Комарова — человек чудесный. Вот ходит она по Гоголевке (Ольга — главный библиотекарь центра культурных программ) — погруженная в себя, что-то сосредоточенно обдумывающая, и никто не знает, что, возможно, сейчас она останавливает (или, наоборот, ускоряет) свое внутреннее время.
Да-да, Ольга Комарова умеет управлять своим временем. Это качество она использует, когда в короткое время нужно проделать большую внутреннюю работу. “Снаружи” может пройти час-другой, а “внутри” — пять-шесть, как раз необходимые для такой работы. Все думают: какая она собранная, целеустремленная. А она просто растянула свое внутреннее время. Как говорил один киногерой: “Время — это красная американская резина, которую можно тянуть бесконечно”.
Или есть у нее другое качество. Своими мягкими теплыми ладошками Ольга способна снимать чью-либо головную боль. Возложит их на больную голову, и через какое-то время она уже здоровая. Кто-то скажет: “Чудеса”. А на самом деле ничего особенного. Просто ее горячее участие способно расплавить чужую боль. Друзья иногда пользуются этим. Как и возможностью похныкать в ее дружеское плечо.
В жизни у Ольги, как и у всех людей, бывают сладкие встречи и горькие расставания, признания в верности и предательства. “Я — книга, — говорит Ольга, — и готова раскрыться любому, кому интересно ее читать”. Но и другой, кто может раскрыть перед ней глубины своей души, очень интересен ей. Ее творческая кухня — свидетель таких встреч. Но горе тому, кто попытается посадить в клетку вольную птичку ее души. Для него ее сокровенная книга захлопнется навсегда.
В Новокузнецке, считает Ольга, много поэтов и стихов, но почти нет поэзии. Лишь один человек, по ее мнению, творит здесь поэзию. О нем, как о присутствующем, говорить не будем. А скажем лучше об уехавшей из страны, о Наталье Кристиной.
Кристину и ее стихи Ольга Комарова полюбила с первого взгляда и с первого слова. Раз и навсегда. Задохнулась в невероятно чистой поэтической атмосфере кристинских стихов. Долго мечтала увидеться с ней и поговорить. Записала для нее стихотворение:
В дожде осеннем улови момент,
Когда из шума музыка родится,
а по дорожкам парка заструится
листвы и капель хрупкий позумент.
(Кристина еще и музыкант.)
Но встреча не состоялась, а через какое-то время Наталья и вовсе уехала из России. Ольга ощутила жуткое отчаяние, словно что-то очень драгоценное ушло. И пришло новое стихотворение для Кристиной:
В твой стан далекий
Млечный Путь
бумажный гонит пароходик,
и что-то вслед за ним уходит…
И далее о бесприютном и беззащитном одиночестве. Чьем? Комаровой? Кристиной? Возможно, Наталья Николаевна еще вернется в Новокузнецк, и тогда Ольга передаст ей это стихотворение и спросит ее об ее одиночестве.
Любимая книга Ольги Комаровой — “Робинзон Крузо” Даниэля Дефо. “Человек, — записала она однажды чьи-то строки, — стремящийся к одиночеству, — либо Бог, либо дикий зверь. Либо этот человек перечитывает “Робинзона Крузо”.
Сама она читает эту книгу, когда ей хочется уйти от мира. Но перечитать “Робинзона” можно, а уйти от мира — нет. Ведь через нее снисходят до нас чудесные стихи, полные сокровенного смысла. Попробуйте, читатель, прочесть и распознать их сами. Стихи Ольги Комаровой опубликованы в сборнике “Вдоль пустых аллей”, вышедшем в издательстве “Запасный выход” в Новокузнецке в 2010 году. Вот только достать его будет непросто. Все экземпляры давно разобраны.
