Суббота, 16 Декабря 2017 года
Издаётся с марта 1930 года
Культура

“В час, когда просыпается город...”

На визитке Валентина Павлова написано: “художник-архитектор”. И это правда. Но неполная. Непонятно, почему Валентин не назвал себя ещё и поэтом. Ведь он занимается стихописанием уже многие годы и хорошо известен в литературных кругах города. Главной, центральной темой поэтического творчества Павлова является Новокузнецк. Его родной город. И до глубины души им любимый. Мало кто из местных поэтов писал о Новокузнецке с такой любовью и нежностью.
Михаил Гревнёв.

Валентин Павлов

Городу моего детства

Есть одно безотказное средство
оглянуться однажды назад,
для меня это город и детство,
всё равно, что восход и закат.
Там молочной реки кругами
по проспектам плывёт туман,
и кисельными берегами
розовеют вокруг дома.
Я вхожу в эту зябкую реку,
а навстречу: Вставай! Вставай!..
Словно первый петух, кукарекнув,
сквозь туман выползает трамвай.
Как всё было ясно и просто:
до угла,
а потом - поворот,
перекаты,
верней - перекрёстки
переходят прохожие вброд...
Всё ушло -
и капканы, и сети,
и счастливой планиды обман...
И опять, как тогда, на рассвете,
я вхожу в тот молочный дурман.
Как жестоко придумано кем-то,
чтобы не возвращаться назад!
Может, это и вправду
легенда,
как про канувший Китеж-град?
Не по силам мне ноша такая,
тот последний виток на кругу...
Вот и память уже потухает,
словно голос на том берегу.
Он со мной.
Он во мне, этот голос,
то кричит озорно,
то поёт...
В час,
когда просыпается город,
просыпается детство моё.

Город мой - моя планида

(Вступление в поэму)

Борись с годами я,
хоть тресни,
а седины не утаишь.
Я городу - почти ровесник,
он для меня -
почти малыш.
Как я, он вырос над болотом,
он и летал, как я, во сне.
Его читал я как по нотам,
и вырастал за ним вослед.
Уже завод, что был построен,
во весь гигантский рост вставал.
Что верх, что низ,
промеж колоний*
через тоннель я познавал.
Его длину измерил пешим
и клял с досадою в лице
и даже свет не мог утешить,
что еле виделся в конце.
Вдыхал как должно простодушно
(про то и верится с трудом)
парок вонючий над Абушкой,
не бывшей сроду подо льдом.
Не помню я других симфоний.
А как забыть родной гудок!
Он был и труженик, и воин,
и голос дедовский чуток.
Тот бас ведёт меня,
и баста,
верней всех оперных тонов,
той первой улицей Энтузиастов
с десятком маевских домов.
А дальше,
весь в листву обряжен,
проспект в величии простом,
здесь Киров щурится вальяжно
в навек распахнутом пальто.
Путь от землянок и бараков -
полвека,
как единый миг...
Иду от самого Курако
на Левый берег напрямик.
А там, гляди:
над Томью быстрой,
привычным пухом не пыля,
стоят заставой богатырской
красавцы в черном -
тополя.
А за зелёной той заставой
уездный прячется мирок,
точнее - то, что в нём осталось
да вновь отстроенный острог.
Верней придворни иноземной
державной он служил руке.
И даже ход имел подземный.
И вел он будто бы к реке.
Полвека путь хоть и не длинный
(кто угадает ход времён?),
но доморощенной “малиной”
мой город не был обделён.
Шпионы были и агенты.
Я сам их видел и не раз,
Про Кошку Черную легенды
во всю ходили и у нас.
Нам души страхами насытив,
легенды меркнут опосля.
Тот ход был будто бы засыпан.
А мы считали, что зазря.
И вот уж Крепостью-музеем
Острог тот значится у нас.
Хранить теперь нам, что имеем:
судьбу и память про запас.
Теперь постой вот так
над кручей,
да не спеши спускаться вниз.
Когда ещё случится случай!
Вчитайся в даль.
Не торопись!
Здесь надо быть не для парада.
Побудь хоть миг
Взлетевшим в высь!
Остановись под водопадом,
как будто в детство оглянись!
За частоколом небоскребов
там - настоящий город-сад.
Он по-советски старомоден,
он даже курит самосад.
Он поведет себя по-свойски
прочь от обид и от невзгод
туда,
где медный Маяковский
по площадям твоим идет.
А там,
сраженный ложью бранной, -
Гигант над площадью Побед
знакомой с детства панорамой, -
увы! - которой больше нет.
И не зовет уж,
как бывало,
гудок, который не забыть.
И печи дышат вполнакала,
и трубам не с чего дымить.
И нет побед,
что были прежде,
и не салют тот фейерверк...
В конце тоннеля свет надежды
До безнадежности померк.
Так, связь времен
бездумно скомкав,
своей не ведая вины,
стал Город мой
из всех потомков
душой и совестью Страны.

2010 - 2011 гг.

* Верхняя и Нижняя колонии - жилые районы Новокузнецка.

Михаил Гревнёв. Культура. Поэзия 07.10.2017 242
Комментарии читателей
Войдите на сайт, чтобы оставлять свои комментарии к материалам
Логин:
Пароль:

Регистрация    Забыли свой пароль?
Другие материалы по теме Поэзия

В конце октября так легко...

Что именно так легко в конце октября, Владимир Угрюмов расскажет в подборке стихов. Поэтому есть резон поговорить о том, чего в них нет.
Нет упоминания о том, что 25 лет назад, аккурат в октябре, он стал писать стихи. Октябрь к этому располагает. С тех пор Владимир Угрюмов закончил Литературный институт имени Горького, стал членом Союза писателей и, озадачившись, точнее, удивившись, очаровавшись “особым мировидением” Сергея Тимофеевича Аксакова, написал кандидатскую диссертацию...

02.11.2013 785 0

Ещё не пуст кувшин, поставленный на камень

062_27_2013.jpgОлег Задорожный всю жизнь придерживался заповеди, изложенной Велимиром Хлебниковым: “Без быта и жизненных благ”. На этом пути идущего по нему ждет ничем не ограниченная свобода практически с большой буквы: от денег, определенного места жительства, минимального хотя бы комфорта, связанного с этим, ну и так далее...

06.06.2013 599 0